Опубликовано в Пригородная рыбалка
ФОРЕЛЬ В ПОДМОСКОВЬЕ
Иногда бывает так, что по приусадебному участку протекает ручей. Это – очень хорошее дело. Нет, нет, не говорите мне, что такие куски земли, особенно в Подмосковье, давно разобраны блатными – олигархами да высокопоставленными чиновниками . Вот и неправда. Я сам раньше так думал, пока не побывал дома у моего хорошего приятеля. Зовут его…, а впрочем, какая разница, как его зовут. Главное, что он врач. Хороший, даже очень хороший врач-хирург. Доктор наук, завкафедрой и т.д. Но согласитесь, что, по нынешним временам, врач, да будь он хоть семи пядей во лбу, на министра не тянет. Тем более – на олигарха.
Так вот, у него на приусадебном участке (соток этак сорок) протекает ручей. Настоящий ручей с чистой, холодной водой. Есть, правда, у этого участка один изъян – он расположен недалеко от аэропорта, и заходящие на посадку самолеты портят общую идиллию. Но к ним быстро привыкаешь и перестаешь их замечать . Короче, все недостатки этого куска земли с лихвой компенсируются наличием ручья.
Мой приятель, назовем его Олег, выкопал рядом с ручьем большую яму, примерно двадцать на двадцать метров шириной и метра три глубиной. Потом он сделал отвод от ручья и, с другого конца ямы, выводной канал. Наверное, как хирург, Олег знал, как это лучше делается – входные и выходные протоки, катетеры и пр. ерунда, это для него семечки. Так или иначе, но у него получился хороший, глубокий, достаточно большой пруд с проточной холодной водой.
Потом он, как настоящий ученый (учитесь, олигархи и министры!) засел за специальную литературу и досконально изучил вопрос о том, как разводить прудовую рыбу. Выяснилось, что если пруд не проточный, а вода в нем цветет и летом нагревается выше 22 градусов, то такую деликатесную рыбу как форель в нем разводить нельзя – сдохнет, а если и выживет, то веса не нагуляет. Дело в том, что количество кислорода в воде обратно пропорционально ее температуре, а форель любит богатую кислородом воду . Но владельцам таких «плохих» прудов отчаиваться не надо. Оказывается, такую воду любит карп, а еще больше его ближайший родственник – толстолобик. Так вот, толстолобик не только кайфует в теплой воле, хорошо перезимует при недостатке кислорода, но еще и съест весь ил и мелкие водоросли, и вода в пруду будет прозрачной. Конечно, толстолобик не такой вкусный, как форель, но тут уж выбирать не приходится.
Но у Олега, как вы понимаете, такой проблемы не было. У него имелся в наличии прекрасный проточный пруд с постоянно холодной (не больше 18 градусов в самую жару) водой. Идеальное место для разведения форели. Что он и не преминул сделать.
Тут нужно заметить, что скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Целая проблема: разыскать мальков форели, перевезти их, найти корм и пр. Но вот, наконец, все позади и «зарыбление водоема» (такой есть профессиональный термин у рыбоводов) состоялось . Дальше нужно их кормить специальным кормом. Жрут они подходяще, вес нагуливают хорошо. Если хочешь, чтобы мясо было красное, нужно использовать корм с добавлением каротина (попросту морковки или свеклы). Если хочешь, чтобы белое – то обычный корм, без добавок.
И вот к середине сентября форель вырастает, жиреет, нагуливается, и огромные лапти по полтора – два килограмма плещутся в пруду, который едва вмещает всю эту массу рыбы. В этот момент особое удовольствие кормить ее. Свалка здоровенных рыбин, которых не меньше сотни, блеск их чешуи, предвкушение ловли… Ты уже кончиком языка чувствуешь вкус форелевой ухи… Эх! Ну все по порядку.
В одну из сентябрьских пятниц раздается звонок: «Форель дошла, приезжай, будем таскать». И в субботу я «как штык», вместе с семейством, прибываю на место. Напрасно думать, что вот я приехал, мы берем удочки и идем к пруду рыбачить. Дудки. Легкой жизни никто не обещал. Наш профессор сначала усаживает всех в беседке за стол, и вливает в нас грамм по двести водки. Закуска, правда, фантастическая – вареники с грибами и творогом, соленые огурцы, помидоры, сало…
Заводим обычный разговор. То да се, как дела. А вот я читал, что суд над трансплантологами опять будет… Что ты на это скажешь? А что говорить: пока их судят, другие врачи боятся оперировать, делать пересадки. Вон по пересадке только почки десятки тысяч больных по всей России ждут своего часа. Ждут и умирают, поскольку никому из хирургов, что раньше делали эти операции сотнями, неохота на скамью подсудимых. Дела… Ну а ты как? Да ничего, богатеем потихоньку. Тут какие-то чины приходили, говорили, что будут нас проверять. Долго и вдумчиво. А чего проверять – сами не знают. Сказали – им велели. Кто велел, кому велел, чего велел – сие неведомо. А глаза веселые. Озорные глаза-то. Слуги народа, одним словом. Думаю – договоримся. Такие дела… Ну давай по маленькой.
Однако сколько веревочке ни виться, рано или поздно доходит дело до удочки. Это, конечно, специальная ловля. Много ума не надо: в кишащем рыбой пруду поймать на червяка или на хлеб несколько рыб. И тогда мы начинаем изгаляться: на сыр, на кусок кальмара из консервной банки, на черта в ступе, и, наконец, вершина – ловля на пустой крючок. Обнаружена интересная зависимость (считаю – на уровне хорошей диссертации) – если крючок намазать оливковым маслом первого холодного отжима (не дай Боже – рафинированного), поклевка будет просто прекрасная.
Поклевка следует за поклевкой, и сама рыбалка занимает вряд ли больше получаса. Рыба как ошалевшая носится по пруду, обрывает леску, уходит на глубину. Просто так вытащить ее на берег не получится – слишком сильная и большая. Нужно пользоваться сачком: один подводит ее ближе к берегу, а другой этим сачком вытаскивает. Форель красивая, большая, разноцветная… Вот если я хочу представить себе некую абстрактную рыбу, просто рыбу, без породы и разновидности, то есть некий собирательный образ рыбы, то я представляю себе форель. Самая рыбная из всех рыб…
Поймав штук десять форелин (минимум пятнадцать килограмм рыбы), мы останавливаемся: больше нам сегодня не надо. Когда Олег чистит, потрошит и разделывает рыбу, то печень, икру и молоки откладывает в сторону. Я зачарованно смотрю, как он все это делает. Руки его мелькают, он что-то рассказывает мне, почти не глядя на них, а они точными, выверенными движениями отделяют, отрезают, откладывают. Мне становится страшно. Так, наверное, он и людей режет. С шутками и прибаутками, пикируясь с ассистентами и подначивая медсестер. Мысль: надо пойти махнуть сто грамм, подальше от этого умельца, пока он тут любимым делом занимается. По призванию, как говорится…
Выяснилось, правда, что все значительно прозаичнее. Просто Олег в молодости работал врачом на рыболовецкой базе, плавающей далеко в океане. Врачам и тогда платили крохи, вот он и подрабатывал на разделке рыбы. Там и насобачился.
Но, как говорится, осадок от его удалой работы с трупом рыбы остался.
После Олег на раскаленную сковородку наливает оливковое масло, бросает туда нарезанный кубиками репчатый лук и, слегка обжарив его, добавляет туда икру, печень и молоки. Все это шкворчит на сильном огне минут пять и… снова по маленькой, но уже под свежий улов. Вкусно.
Уха… А куда без нее?
Какие только ухи я ни ел. Но Олег варит какую-то специальную уху. Он даже запрещает ее называть ухой. Говорит: «форелевый суп». Суп-то он суп, но все же – уха.
Я знаю все эти разговоры, что, мол, в уху кроме лука, соли-перца и лаврового листа класть ничего нельзя, но все же я люблю еще с картошкой. Вот режьте меня на куски, сколько я ни ел ухи, хоть на Волге, хоть на Ладоге, но простые русские люди, которые не читают умных городских книжек про русскую кухню, всегда кладут в уху картошку. И знать не знают, бедолаги, что всю жизнь едят неправильную русскую уху, то есть черт знает что едят. Действительно, дикий у нас народ, непросвещенный. И уху-то нормально сварить не могут. Беда.
Олег картошку в уху таки кладет. В этом, видимо, заключается его хохляцкий протест против москальских рецептов, который (протест) странным образом, как я уже отметил выше, смыкается с обычной практикой темных, не знающих собственных обычаев, русских людей.
Особенность этой профессорской ухи заключается в том, что он не доводит ее до кипения . Сначала он отдельно отваривает картошку, потом бросает ее в воду, где лежат большие куски форели. Форельные же куски наложены в котелок доверху и лишь залиты водой. Вода нагревается до «предкипящего» состояния и в нем поддерживается минут пять – десять. Рыба отлично сваривается без всякого кипения. Но вот разлили по тарелкам. Луковица, большой, лохматый кусок черного хлеба. Ну, давай, по маленькой…
Уже стемнело. Становится холодно. Вслед за рюмкой ледяной водки вливается в пищевод густая огненная уха. Запах, вкус, аромат… Блин! По второй. Обязательная программа. Изо рта начинает валить пар. Разговоры переносятся в дом. Чай, выпечка. Пылает камин. В голове мысль: как бы не напиться? Нужно скорее собираться домой. Ведь завтра воскресенье, то есть футбол, баня. Но тут так хорошо… Нет, все. Встаем, поехали. Акт расставания. На посошок. Возьмите с собой рыбки. Нет, нет, что вы, не нужно… Да возьмите. Ну ладно. Все, все. Поехали, Пока. Целую. Все.
Альфред Кох
По материалам сайта «Большая Рыбалка»